Солженицин Александр / Знают истину танки!

     = А теперь - спереди. Две  головы - над  кабиной.  Два  лица - в
 кабине, через ветровое стекло. Их напряжение обгоняет бег автомобиля:
 убежать! успеть! уйти!
      = Двое в кабине - во весь широкий экран. За рулем - тот  крупно-
 лицый, главарь. Что за щедрая сила у этого  человека!  Крутит  руль и
 стонет:
      - Э-э-эх,  где вы, мои крылышки? Когда надо - вас  нет!..  Сосед
 его - за плечо:
      - Слушай, Ваня!  Рудник  Дальний -  объедем!  Они  до  дороги  -
 достанут! Объедем по целине!
      - Не! На целине скорость потеряем!  Дуну  ветром!  Сосед  стучит
 назад в стекло:
      - Эй вы, шпана! Ложись! Ложись! Прицепился, черт долговязый...
 
      НО МЫ ОТСТУПАЕМ ЕЩЁ БЫСТРЕЙ, ЧЕМ
 
      на нас несется грузовик. Мы видим его все меньшим, меньшим.
      Его отчетливо видно: черненький, сзади от  него  -  хвост  серо-
 белой пыли, перед ним - серо-белая лента дороги.
      = Мы видим его с охранной вышки - меж двух ее столбиков и под ее
 навесом.
      Мы чуть опережаем его дулом нашего карабина.
      = Мы видим его увеличенным в наш оптический  прицел  и  выбираем
 место цели - передний скат. Сейчас мы его...
 
 оглушающий выстрел около нас.
 
      = Ствол карабина рвануло и увело.
      Тем временем - выстрелы неподалеку.
      И в прицеле  нашем  видно,  как  грузовик  уже  заносит  поперек
 дороги.
      Бьем и мы!
      И вместе с выстрелом несемся на грузовик.
      Шофер-летчик выпрыгивает, смотрит на пробитый скат.
      И назад смотрит, откуда приехали на нас. Ну что ж, берите, гады.
 Крепкие руки из-под закатанных рукавов лагерной курточки  скрестил на
 груди. Его товарищ выскочил из кабины и показывает:
      - Топоры наши!..
      Летчик кивает головой:
      - Закинь их подальше...
      И те двое выскочили из кузова. Гедговд мечется:
      - Ах, ну как же это? Как же это  досадно  получилось...  Побежим
 напрямик! Побежим!
      Летчик лишь чуть повел глазами туда, куда машет Гедговд.
      = Сколько   глазу  хватает  -  открытая  степь.  Песок.  Редкими
 кустиками травка. Да "верблюжья колючка".
      = Четверо у грузовика.  Обреченные.  Один  навалился  ничком  на
 капот.
 
 а сзади зрителей, еще не близко, нарастает рев мотоциклов.
 
      Летчик оборачиваемся:
      -  Слушайте, кто вы такой?
      Гедговд снимает блин фуражки и делает подобие гостиного поклона:
      -  Вообще я довольно вздорный человек. Я боюсь, что  вы  подбиты
 из-за моего несчастного гороскопа. Сатурн - в восьмом квадрате. И мне
 не следовало прыгать в  вашу  машину.  Я  -  недоучка,  философ,  два
 факультета  Сорбонны.  Русский  эмигрант,  везде   лишний.  Александр
 Гедговд, по прозвищу "Бакалавр".
      Летчик протягивает широкую ладонь:
      - Будем  знакомы. Герой  Советского  Союза  майор  авиации  Иван
 Барнягин.
      А рев мотоциклов уже за самой нашей  спиной.  Барнягин  смотрит,
 прижмурясь, как они несутся:
      - Ну,  ребята, сейчас будут бить. Насмерть. И ранеными в карцер.
 Валите на меня, все равно...
 
 уже кричат, чтобы перекрыть мотоциклы:
 
      - Кто останется жив - привет товарищам! Да здравствует свобода!!
      Все четверо они впились, как
      = летят мотоциклы. Их восемь. Сзади каждого - автоматчик. Все на
 нас!
      Разъезжаются   вправо  и  влево,  чтоб   охватить  нас  кольцом.
 Остановились  с  разбегу.  Автоматчики  соскакивают  и,  замахнувшись
 прикладами, бегут на нас!!
      Опрокидывается небо. Теперь только небо во весь  экран,  небо  с
 облаками.
 
 крики:
 
      - Р-разойдись, стервятина! Р-раступись, падаль, по одному!  Руки
 назад! Свободы захотели?..
 
 бьют. Здесь, в зрительном зале, бьют. Слышны удары по телам, паденья,
 топот, кряхт, хрип, тяжелое дыхание бьющих и избиваемых. Крики  боли.
 Ругательства и ликование.
 
      Кучевые облака -  храмы  небесные,  снежные  дворцы  -  медленно
 проплывают голубым небом.
 
 стало тихо.
 
      Небо  отходит  в  верхнюю   часть  экрана,  а  снизу   выступают
 верхушками столбы строительных лесов и сами  леса.  Двое  заключенных
 мерно несут по помосту вдоль стены носилки с диким камнем.
      Они несут так медленно, как плывут эти облака.
      Они идут - и все здание постепенно показывается нам в  медленном
 повороте. Это - тюрьма-крепость. Одно крыло ее уже построено: неошту-
 катуренный  массив дикого камня,  только  дверь  небольшая  и  оконца
 крохотные в один рядок. Не пожалели камня.
      Второе крыло лишь теперь и строится. Мы поднялись с подносчиками
 и видим, что возводимые стены тюрьмы - толще метра. Сверху видно, как
 на клетки маленьких камер и карцеров разделена будущая тюрьма.
 
 грохот камня, высыпаемого из носилок.
 
      = Подносчики   высыпали  камень  около  худощавого  юноши  Р-27,
 кладущего стену. Высыпали, постояли. Еще медленней  пошли  назад. Как
 будто раздумывают: да надо ли носить?
      И Р-27 кладет стену с той же печальной  медленностью, с  той  же
 неохотой. Камни бывают большие, он их не без труда поднимает на стену
 двумя руками, выбирает им место.
      = А в небе плавает коршун.
      = А вокруг - и без того з о н а. Колючка, вышки.
      Степь.
 
 ветерок посвистывает.
 
      = Р-27 тешет камень молотком, чтобы лег лучше.
      = Каменщики и подносчики в разных местах вокруг возводимых стен.
 Все работают с такой же надрывной неохотой.